А ты опять будешь бояться, что он уйдёт,
ещё до того, как погаснет в прихожей свет,
ещё до того, как в стакане растает лёд,
ещё до того, как наступит чужой рассвет.
Ты всё предчувствуешь раньше, чем грянет боль,
как будто внутри поселился немой прогноз:
сначала — улыбка,
потом незаметный ноль,
потом тишина,
от которой срывается все всерьез.
Ты умеешь хранить катастрофы впрок,
как письма, что пахнут июлем и табаком,
как будто любовь — это выданный кем-то срок,
который однажды закончится…